Magonova and Partners

Какие данные политики берут за основу при принятии решения?

Какие данные политики берут за основу при принятии решения?

Что происходит, когда отдельный индивид оказывается один на один с колоссальной властью, загруженностью и ответственностью? Когда он идет с позиции COO в бизнесе в политику или, например, в один момент переходит из среднего звена политиков в высшую лигу - каков первое превращение, которое добавляется к новому статусу?

Прежде всего - цена решений.

К ощущению власти, влияния и личных амбиций всегда добавляются и постоянная борьба, и потребность баланса интересов между стейкхолдерами, и постоянное монотонное давление - как по вертикали власти, так и горизонтали. При этом нужно постоянно принимать решения, которые влияют на миллионы граждан.

Если столько всего на кону у политиков и цена решений так высока, как же принимаются критические решения? На основе каких данных, в каком контексте и, наверное, самое главное, как новые данные ложатся на уже сложившуюся картину мира отдельно взятого политика или decision-maker'ом высшего ранга.

Есть несколько примечательных деталей для того, чтобы задуматься над качеством информации, которой обладают и анализируют лидеры как и локального, так и международного масштаба.

Первое - данные, на которых базируется мировоззрение.

Как обычные обыватели мы привыкли думать, что государственный топ-менеджер знает все и обо всем, понимает основные макроэкономические тренды и может кратко объяснить на каком этапе становления находится мировая экономика и экономика его страны по сравнению с ней. И все же.

В своей книге "Фактологичность" Ханс Рослинг приводит несколько примеров на базе своего опроса политиков в Давосе и многочисленных опросов политиков в разных странах - от США до Швеции и Турции. Коротко говоря, только 9,3% респондентов, включая политиков, могут верно ответить на вопрос о том, стала больше, меньше или осталась такой же часть мирового населения, живущего в крайней бедности (уменьшилась вдвое за последние 20 лет), какая средняя продолжительность жизни в мире (70 лет) и другие базовые вопросы. По мнению Ханса, точность ответов тех же шимпанзе несколько выше - около 33% процентов. Он так же уточняет, что проблема глубже - поскольку отдельное и часто неправильное представление о мире укоренилось у человека - даже новый поток информации и статистических фактов не всегда может его изменить. Важно постоянно испытывать на прочность свои представления о мире, подтверждая его актуальными данными, а не предположениями или фантазиями.

Второе - какие ресурсы данных политики используют сегодня. И как.

Как мы узнаем о том, что происходит вокруг нас? Кто и что думает о нас, что волнует нашу целевую аудиторию, доля рынка выросла или упала?

Целые отделы Аналитики, Статистики, PR приносят своему клиенту большой набор цифр, сводок, диаграмм и трендов. Вероятно 80% предлагаемой информации не имеет никакой ценности для финальных стейкхолдеров, кроме как служат сигналом того, что было потрачено очень много времени на весь анализ и, следовательно, все нужно показать клиенту для его уверенности в работе.

20% тех, кто остался - важнейшие - те 5% основных метрик, которые действительно сигнализируют о прогрессе или деградации процесса.

Для систематического понимания ситуации достаточно выстроить простую, но понятную структуру важнейших данных для стейкхолдеров.

Углубляясь в вопрос данных, которые появляются в многочисленных отчетах и ​​непосредственно влияют на ведение политики, есть два основных вопроса - как данные собираются и анализируются и как они интерпретируются уже для стейкхолдеров?

Каждый из трех шагов работы с данными - повышает или уменьшает шанс того, что стейкхолдеры действительно понимает положение дел, приближенных к реальности.

В настоящее время нет таких мощностей, чтобы точно знать, что думает по тому или иному поводу каждый человек в государстве или кого она выберет в случае, если завтра состоятся выборы. Обычно, агентства проводят множество соцопросов, которые показывают срез данных по тому или иному вопросу. Множество лет такая система получения реальных данных была едва ли не единственной, но сегодня - безнадежно устарела.

Во-первых, создание соцопроса, работа с выборкой и способ интерпретации данных уже означает, что даже при таком коротком срезе данные будут "сманипулированы".

Во-вторых, реальная точность и актуальность таких данных теряется сразу после вечернего выпуска новостей и новой сенсации.

Третье - различными способами интерпретации этих данных может привести к очень разным выводам.

Последние несколько лет направления Big Data активно внедряются в процессы политического принятия решений. Одна из монументальных книг в этом направлении - "Хакинг электората" от Итана Херша. В ней, как и в его многочисленных интервью, он рассказывает в первую очередь об основных новациях в политике - анализ публичных данных из реестров / соцсетей и других ресурсов полностью заменяет соцопросы, которые, как мы уже знаем, очень лимитированы по своей природе.

Если вы хотите понять, чем живет ваш электорат, наиболее обсуждаемые темы в обществе, что о вас думают - рекомендую в этом вопросе доверять вычислительной мощности алгоритмов больше, чем волонтерам, которые собирают ответы на вопросы вне контекста.

Третье - как информация используется каждый день.

Самое важное, когда топ сам понимает, какая информация для него важна и на какие метрики он ориентируется. Если и есть навык, в котором политическому деятелю важнее, чем когда-либо, ориентироваться, так это data based decision making - чем больше решений базируются на качественно собранных данных, тем лучше просчет реального эффекта и реальных рисков, связанных с принятыми решениями.

В итоге лидер, который постоянно подвергает сомнению свое представление о мире и подтверждает или опровергает его актуальными данными и будет пользоваться результатами больших данных при принятии решений - автоматически опередит на несколько уровней своих оппонентов. Оппонентов, которые очень часто воспринимают мир через книги, которые прочитали в школе и принимают решения, основываясь на графиках, которые не понимают.